Category: наука

Category was added automatically. Read all entries about "наука".

ля ди до ди да

(no subject)

Рады сообщить  Вам, что 23 февраля с.г. Некоммерческий научный фонд "Институт развития им. Г.П. Щедровицкого" проводит очередные XVII Чтения, посвященные памяти Георгия Петровича Щедровицкого.

Тема Чтений 2011 года: «История институтов мышления».

 

Мероприятие пройдет в конференц-зале «Волга» гостиницы «Ренессанс-Москва» (Олимпийский Проспект 18/1, там же, где и в прошлые годы).

Начало мероприятия в 10.00. Регистрация участников будет открыта с 9.00.

 

Обращаем Ваше внимание, что  для участия в Чтениях необходимо зарегистрироваться на сайте Фонда по адресу: http://www.fondgp.ru/projects/chteniya  

 РЕГИСТРАЦИЯ НА САЙТЕ ОБЯЗАТЕЛЬНА!

 

Для содержательной подготовки к Чтениям рекомендуем Вам познакомиться с текстами, размещенными в соответствующем разделе сайта «Тексты к XVII Чтениям» 

 

Содержательный замысел и программа XVII Чтений прилагаются.

 

Будем рады видеть Вас в числе участников Чтений!

 

Оргкомитет XVII Чтений

Фонда им. Г.П.Щедровицкого

Тел/факс: + 7 (495) 775-07-33

E-mail: XVII_chteniya@fondgp.ru

Сайт: www.fondgp.ru

Содержательный замысел и предварительная программа

XVII Чтений памяти Г.П. Щедровицкого.

(23 февраля 2011г.)

 

В течение трех лет, начиная с 2011 года, на Чтениях памяти Г.П.Щедровицкого будет обсуждаться тема «Институты мышления».

 

Чтения 2011 года посвящены анализу истории институтов мышления, в 2012 году запланировано обсудить игру как институт мышления и завершит цикл в 2013 году рассмотрение будущего институтов мышления и обсуждение современных проектов и программ институционализации мышления.

 

На XVII Чтениях планируется:

·         Поставить проблему институционализации мышления в современном мире.

·         Проанализировать ряд исторических примеров институтов мышления.

В настоящее время в программу Чтений включены следующие доклады:

Данилова В.Л.  Роль средневекового университета в институциализации европейского (нововременного) мышления.

Марача В.Г. Суд как институт мышления.

Розин В.М., Голубкова Л.Г. Становление «институтов трансформации» на материале истории ордена тамплиеров.

Потемкин Н.А. Грамматические школы и школьные грамматики 12-17 в.в. как один из институтов европейского мышления.

Липкин А.И.  Наука Нового времени как институт мышления.

Афанасьев Г.Э.  «Фабрики мысли» интеллектуальные сети: две стратегии институционализации  мышления.

 

 

 

ля ди до ди да

zametki vtoropiakh-2

В дальнейшем мы подробнее рассмотрим этот вопрос, но и теперь уже, продолжая мысль, становится ясно, что один из самых перспективных путей понимания истории—это рассмотрение текстов о своём времени, т.е. вторичного материала. Это могут быть тексты как письменные, так и иного рода (см. Бродель). Т.е. не первичные факты рассматривать, а вторичные, и часто—уже интерпретированный материал. Вопрос тут глубже: если принять историю как синтагматический нарратив от начала времён в неизвестное будущее (и себя вовне этого, наблюдающего, глядящего), то исследование вторичного материала не особенно поможет. А если принять другой взгляд: что история в итоге разовьётся в нечто более или менее определённое—в итог Большого проекта (и у тебя есть цель—этому способствовать, твоя цель совпадает с образом того будущего, которое ты создал)—то, рассматрвая культурные артефакты, мы можем «измерять» степень их дистанции от этого идеально-абстрактного образования, что даёт нам возможность оценить исторические эпохи, точно так же, как мы делаем с оценкой стран, скажем, по степени свободы в них личности, измеряя их демократичность от положенного нами довольно абстрактно-объективистски понятия абсолютной, необходимой, или достаточной свободы (вот не думал, что Маслоу и Бартон окажутся применимыми в каком-либо из моих рассуждений)). В принципе, это и сделал Маркс. Методы его подхода остаются верными. Вполне может быть, что это соответствует также и религиозному подходу: измерять всё по отношению к чему-либо идеальному. Я предлагаю задуматься об этом подходе не потому, что сам приверженец проектной парадигмы, а потому, что, мне кажется, ориентация в информации при чётком целеполагании—легче даётся человеку, более ему присуще, его идеалу, нежели утонутие, или утопление, в неорганизованных информационных кладбищах. При этом я понимаю, что человек часто, лишившись гранд дискурса (скажем, марксова), считает, что он создал себе другой, удобный, а именно—обыденно-бытового теоретизирования. Но если он критически его отбросит и окажется перед вопросом, как справиться с потоком несистематизируемых фактов—то создание образа-цели (образа того, что изучается, в своём последнем идеальном развитии-равёртывании, и цели своей—помочь достижению этого образа) поможет ему понять, как расположить факты вокруг пути к этому образу-цели[1].

В структуре мидитрона мы в своё время выделили методы создания мидитронов: сравнение, типология, классификация и систематизация, как матрёшки, каждый следующий включаюший в себя предыдущие (процессы «оценнения»). Обратим внимание, что этим мы и заняты (как бы без создания образа Большого Проекта). Также обратим внимание, что первичный метод—сравнение—понимание различия между чем-то и чем-то—является ключевым для начала этого процесса—и создания мидитрона, и создания теории по объяснению истории здесь и сейчас, из подспудного материала, содержащегося в нашем тезаурусе, в нашей эрудиции. Сильнейшая сила сравнения в том, что оно позволяет, опять-таки, как и полемичность, преодолеть отсутствие мировоззренческих целостных посылок в отсутствие гранд дискурса и образа Большого проекта—и при этом дать нужное знание. Сравнение и контраст истории одной страны с другой—есть такой приём. Поэтому компаративистика так развилась и стала такой уважаемой в нашу эпоху без гранд дискурса.

 

Collapse )

ля ди до ди да

zametki vtoropiakh

О методологии истории—из цикла «Беседы с сыном»

От мидитрона—к Большому проекту.

Вчера у нас завязался долгий разговор о развитии ситуации с первой мировой войны по холодную войну. Я понял, что мы можем рассказывать нарративы бесконечно, истории про то, что тогда происходило. Но чтобы наш разговор был осмысленным, нам нужны критерии, точки опоры, нужна теория, нужен подход. Могут ли быть подход, теория при изучении истории, при разговоре о нём?

Подход может быть, так сказать, бытовым, типа: а что думал Сталин, делая то-то и то-то? Но такая постановка вопросов про историю ничего не помогает выяснить, потому что, во-первых, этого никогда точно не узнаешь (мозги исторических деятелей—тёмная материя), а во-вторых, это не объясняет, почему именно то-то и то-то происходили. Более правомочный вопрос: а почему именно то-то и то-то произошло и именно так-то и так-то? Именно на такой вопрос и пытаются ответить историки, часто не преследующие первичной цели создать теорию. Но именно с такой постановки вопроса и может начаться создание теории. Это произойдёт в том случае, если ответ на вопрос «почему» будет содержать утверждение о том, что причины данного варианта развития истории—закономерны, т.е. что при определённом абстрагировани, при повторении определённых действий в определённом контексте, произойдёт нечто, похожее на происшедшее ранее или позднее.

Можно об этом (построении теории) начать мыслить с нуля, а можно—с предыдущего знания.

 

Collapse )

ля ди до ди да

А вот дополнения к отчёту


Рефлексия по поводу ряда игр

 

1. Разрыв

 

Особый интерес в последнее время у меня вызывает прагматический статус игровых высказываний и их семантика. Так, понятие разрыва попало в последнее время в центр моих интересов. Впервые я использовал это очень осознанно в первой же игре последнего периода—2.5 дневной «севанской». Там итогом работы одного из дней было несколько положений, которые иллюстрировались как взаимоотношения пирамиды и сети. Отмечу, что открытия в этом не было, там, как и часто бывает в играх в первые дни, иллюстрировалось то, что уже известно в социальной науке и философии, только чуть по-иному. Но суть не в этом, а в том, что при помощи несвязанных друг с другом, разорванных кусочков закономерностей или взаимоотношений группа показывала, что она ОК с тем, что всё её мировоззрение ещё не сложилось, и что есть много каких связей, друг Горацио, которые нам неизвестны... и т.д. Также очень чётко и иллюстративно разрыв проявился в работе второго дня игры Лидерство. Там просто линия пересекала полплаката, показывая, что то, что изображено—есть только лишь изолированное, взятое в абстракции, вне контекста, вне «соуса» взаимодействие. И опять-таки, речь шла о взаимодействии, которое практически почти полностью известно в мире, хотя и неизвестно в той форме, в какой тут изображено.


Весь текст тут